Инфляция и бюджетный дефицит больше не считались особым злом.

Когда катастрофа разразилась, представители австрийской школы воскликнули: «Мы же вас предупреждали! Вот видите, инфляция так разогрела экономику, что она рухнула! И теперь маятник ушел в другую крайность – в сторону дефляции и недостатка денег», говорили австрийцы. Но их никто не хотел слушать. Все теперь слушали только Кейнса.

Инфляция и бюджетный дефицит больше не считались особым злом.

1458452510163842336

Взгляды Кейнса явно сильно повлияли на новый курс Рузвельта. Но в наиболее полном виде его теории пытался применить на практике гитлеровский министр экономики Ялмар Шахт, правда, ничего хорошего в итоге из этого не вышло. Хотя поначалу, казалось, работало!

Строились потрясающие дороги, развивалась промышленность, безработицы не стало вовсе, рабочие чувствовали себя неожиданно разбогатевшими, покупали «народных жуков» – «Фольксвагенов» (а еще недавно и мечтать о собственном автомобиле не могли!) и нахваливали Гитлера, понятия не имея об англичанине Кейнсе.

С именем Шахта в мировой истории денег связано довольно интересное финансовое изобретение – кредитные билеты МЕФО. Аббревиатура эта означала название некоей металлургической компании, которой на самом деле… не существовало! Ну, то есть она имела адрес и даже некий штат сотрудников, и балансовые отчеты ее бухгалтеры составляли. Но только никакого отношения к металлургии она не имела, как, впрочем, и к какой-либо другой производительной деятельности. Ее единственной задачей было печатание этих самых кредитных билетов, которые стараниями государства получили хождение в нацистской Германии наряду с рейхсмарками.

Не просто «ходили», но сильно увеличивали количество денег. И это при том, что они были ничуть не лучше обеспечены, чем, скажем, билеты «МММ». К 1939-му экономика «проглотила» этих МЕФО (уж не на Мефистофеля ли намек?) на 12 миллиардов рейхсмарок!

В полном соответствии с учением Кейнса, не боялись нацисты бюджетных дефицитов. Жили в долг, покрывая его частично облигациями, которые продавали за рейхсмарки, которые сами же и печатали.

Носясь по миру, Шахт уговаривал страны торговать с Германией с расчетами не в международно признанных валютах, а в тех же, быстро теряющих в цене рейхсмарках – фактически Германия получала остро необходимое ей сырье в долг.

И все же Шахт начал Гитлера со временем раздражать. Серьезный экономист, он пытался отговорить фюрера и его команду от совсем уже авантюрных шагов, чреватых гиперинфляцией.

Шахта отстранили от дел (в конце войны он и вовсе угодил в концлагерь, а после него оказался на скамье подсудимых сначала в Нюрнберге, а потом и в родном немецком суде – по обвинению в военных преступлениях).

Комментарии закрыты.